469. СТЭНЛИ КУБРИК, «СИЯНИЕ», 1980

Вообще я давно хотел написать обстоятельную рецензию на фильм Стэнли Кубрика «Барри Линдон». Это очень классное кино, но его мало знают, потому что для большинства Кубрик это «Заводной апельсин», «Глаза» и вот «Сияние». Но легко сказать — напиши рецензию на «Барри Линдона»; это ведь целый день убить надо. Пока посмотришь, пока соберешься с мыслями… И я пошел легчайшим путем — посмотрел более попсовое «Сияние». Что ж, это тоже очень хорошо. А вот когда руки дойдут до «Барри Линдона» — не знаю…

 

Сейчас у меня на вертушке играет Лу Рид. Это неспроста. Изредка почитывая страшилки Стивена Кинга (который, собственно, «Сияние» и придумал), я заметил у него вот что. В его рассказах герои изредка катят на автомобиле по заброшенным американским шоссе и непременно приезжают в очень нехорошие места. При этом радио в машине чаще всего передает песни Лу Рида. Это ничего, это Стивен Кинг так в любви к Лу Риду признаётся. Я даже помню, какую именно песню в одной из таких страшилок играет Лу Рид — «Good Evening, Mr. Waldheim» (песня, кстати, шикарная; стоит ли говорить о том, что я ее только что прослушал?).

 

Ну ладно. Теперь о «Сиянии». И начнем мы с актрисы Шелли Дюваль, которая играет Венди. Честное слово, против Шелли Дюваль я ничего не имею — она классная тетка, и в других фильмах (возьмите «Нэшвилл» Олтмена) играет ого-го каких красавиц. Но в «Сиянии», друзья мои, она играет, конечно, ну как бы сказать… Что-то вроде мастера Самоделкина (я говорю о внешности ее героини). И вот когда я назвал вещи своими именами, надо бы поделиться самой остроумной интерпретацией «Сияния», какую я слышал. Эта мысль принадлежит не мне, и я уж не помню, где ее вычитал. Заключается же она в том, что бедняга Джек Торренс сбрендил исключительно из-за того, что когда-то имел неосторожность взять в жены Венди. То есть он прожил с этим мастером Самоделкиным сколько-то лет и всё — не выдержал, сошел с ума. Не он виноват, а Венди. Потому что дура, плакса и носит нелепые красные подштанники. Тут любой мужик свихнется.

 

О‘кей. Пошутили, и будет. Картина-то к шуткам совсем не располагает. Итак, Джек Торренс собрался провести полгода в изоляции; с женушкой и сыном-ясновидящим. Он не без задней мысли в эту гостиницу поехал, он, видите ли, собрался книгу написать. Ага, видали мы таких. Он, видимо, думал: для написания книги прежде всего нужна идеальная атмосфера. Так все графоманы думают. Но думают они так до тех пор, пока не начинают набивать первое предложение. Потому что вовсе не от атмосферы зависит качество задуманного романа. Его можно писать и в суете. и впопыхах, и в спешке. А если ты более озабочен тем, чтобы обставить себе кабинет, купить дубовый стол и повесить на стенку портрет Фицджеральда, то дальше этого ты никуда не сдвинешься. Об этом еще детский писатель Николай Носов весьма остроумно написал в «Незнайке» — глава называется «В гостях у Смекайло». Вот наш Торренс такой Смекайло и есть.

 

А еще он завязавший алкоголик. И теперь уж я выскажу с в о ю мысль касательно сюжета картины. Обычно люди сходят с ума через некоторое время после того, как начинают пить, а тут всё наоборот — бросил пить, сошел с ума. И самые завораживающие сцены здесь это походы Джека в банкетный зал. Сцены, где явь и реальность меняются местами, и вот уже неудавшийся писатель Торренс сидит за стойкой и цедит бурбон. И бармен такой обходительный… Ну а дальше начинается сами знаете что. И вот еще скажу: очень люблю Николсона; не только за эту роль, но и вообще. Полагаю, что по жизни он изрядный засранец, но вот ведь сколько радости нам подарил, сыграв слетевшего с катушек неудачника, и много чего другого сыграл, не менее интересного.

  1. СТЭНЛИ КУБРИК, «СИЯНИЕ», 1980

26.04.2016, вторник, 00:54