556. ПИТЕР ГРИНУЭЙ, «ЖИВОТ АРХИТЕКТОРА», 1987

zhivot-arhitektoraВы не находите, что архитекторы — все поголовно — слегка не от мира сего? Лично я не знаком ни с одним архитектором, поэтому я не знаю. Но профессия вызывает разные интересные мысли. С одной стороны — творцы; с другой — математики и чертежники до мозга костей. Я, вероятно, не прав, но мне кажется, что чертить на ватмане это что-то уж очень приземленное. А тут люди чертят, и получается волшебство. Получаются дворцы и торговые центры. В общем, архитектура — загадочное дело. Возможно, это и есть квинтэссенция доступных истинному творцу открытий.

 

Питер Гринуэй, скорее всего, тоже мыслил своего архитектора по имени Сторли Крэклайт личностью неординарной. Еще бы! — в один прекрасный день Сторли упаковал чемоданы и из прагматичной, но такой родной Америки двинул в Италию, в Рим, да еще и молоденькую жену с собой прихватил. Тут всячески подчеркивается, что жена молоденькая, а Сторли уже вступил в серьезный возраст. Это дает режиссеру повод порассуждать о ревности, изменах, неравных браках и прочих альковных делах. Режиссеру это важно. А раз так, то и зритель должен внимать этим темам, наблюдая за злоключениями Сторли в Италии.

 

Он ведь неспроста туда приехал. Очень хотелось организовать выставку некоего Этьена-Луи Булле — архитектора XVIII столетия — от которого Сторли пребывал в восторге с младых ногтей.

 

Теперь нужно сделать отступление (к Булле мы еще вернемся) и сказать, что наш Сторли мужчина во всех отношениях представительный, о чем можно судить и по его возрасту, и по его стати, и по его бороде, и по его едва намечающемуся животу. Вот живот-то и подкосил бедолагу-архитектора. Потому что приехал он с женушкой в Рим, а там его ждал щедрый стол. Ну, итальянцы, если захотят, накормят до отвала самого капризного привереду. И уж Сторли покушал на славу. И на беду. Ибо живот взбрыкнул. А Сторли наш был все же малость не в себе; опять же жена много хлопот доставляла…

 

И вот дошло до того, что живот архитектора зажил какой-то своей, отдельной жизнью. Ну типа гоголевского Носа. А Сторли, не будь дурак, начал общаться с давно помершим Булле, к которому все еще питал восторженные чувства, и принялся строчить тому письма. И завертелось… Не всегда долгое пребывание в Риме благоприятно влияет на тонус. Опасный город, что и говорить.

 

Материал подан в меру фантасмагорично и остроумно. Разумеется, это черный юмор — другого мы от Гринуэя и не ждали. Но зато такая важная часть человеческого организма как живот получила возможность освободиться от своего обжоры-хозяина и стать самостоятельной единицей в социуме. И это уже неплохо, ибо на фоне Римской чрезмерности подобные семена дают неплохие ростки. В нашем случае это почти два часа проведенного с пользой времени у экрана. Примерно так. А я, между прочим, на личном опыте знаю, что такое порядочное брюхо. Был у меня когда-то живот сколь внушительный, столь и нелицеприятный. Потом я сел на диету, и пошло брюхо на убыль. Так до сих пор я с этой диетой и валандаюсь. Но о том, какие мытарства мне пришлось пережить, дабы живот приуменьшился, я расскажу тогда, когда он окончательно примет пристойный вид. А покамест нуль пива и физические упражнения.

  1. ПИТЕР ГРИНУЭЙ, «ЖИВОТ АРХИТЕКТОРА», 1987

20.10.2016, четверг, 03:25

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *