155. О ТРИЛОГИИ ДАВИДА ЧЕРКАССКОГО. ЧАСТЬ II

О ТРИЛОГИИ ДАВИДА ЧЕРКАССКОГО. ЧАСТЬ IIНа сей раз я продолжу рассказ о своих студенческих годах. О замечательной трилогии Давида Черкасского, несмотря на заглавие, сегодня говорить не буду. Читатель, верно, помнит, что заглавия ни к чему меня не обязывают. Заметки, озаглавленные именем Давида Черкасского, по традиции касаются моих веселых воспоминаний о юности и невинности. В первой части этих заметок я, помнится, написал о двух отличных девчонках — Таньке и Аське — с которыми мне выпало счастье учиться. Не знаю, понравилось ли им то, что я написал, но теперь я буду говорить не о них, хотя они-то и были свидетельницами и участницами истории, о которой я собираюсь сказать. А напишу я о себе и о том, как на третьем курсе сдавал зачет по английскому, который и по сию пору вижу в самых страшных ночных кошмарах. Ну, поехали.

 

1998 год, первый семестр третьего курса. Наша группа усердно изучает английский, поскольку именно английский и зарубежная литература — профильные предметы у нас, несчастнейших созданий во всей шарашкиной конторе под гордым названием РГПУ. Преподавательница по английскому женщина строгая и требовательная. Она вьет из нас веревки, потому что на третьем курсе мы еще не умеем осаждать суровых преподавательниц. Но ладно. Нет нужды упоминать о том, что семинары по английскому воспринимались мной как самые взаправдашние тяготы. Может, иным девчонкам из нашей группы сие безобразие было и не в тягость, но мне, бывало, хотелось свернуться калачиком и завыть тихонько по-волчьи, такой уж я был ранимый студент. А к зачету нужно было учить английские тексты о всяких молодцах вроде Шекспира, и тексты эти были написаны столь изощренным языком, к какому даже упомянутый Шекспир, вероятно, никогда не прибегал.

 

Можно было, конечно, рассказывать тексты своими словами, но все их почему-то учили, приобретая в ходе зубрежки первые седые волосы. И все перед зачетом не на шутку трепетали, помня о суровом нраве нашей доброй преподавательницы. В общем, выучил я все тексты, кроме одного совсем уж неудобоваримого, и поехал на зачет. Ехал себе в метро и думал, что перед тем, как зайти в аудиторию и взять билет, нужно успеть сделать две вещи: пописать и покурить. Ага. Не тут-то было. Преподавательница перехватила меня у дверей в сию юдоль скорби и веселым голосом пригласила войти внутрь. Ну ладно. Не пописал и не покурил. Вхожу и вижу: все задние столы заняты, один лишь стол, стоящий впритык к преподавательскому, свободен. Аккурат мне предназначен. И все девчонки какие-то подозрительно бодрые. Все уже взяли билеты и предвкушают, что скоро зачет закончится и они выпорхнут из аудитории на волю. Особенно мне запомнилась бодрая Танька. Она, не успел я войти, сунула мне в руки чистый листик и запасную ручку, видимо посчитав, что у меня и этого за душой нет.

 

Хорошо. Я беру билет и к немалому удивлению обнаруживаю, что в нем значится как раз тот текст, который я не то что не выучил, но даже не прочитал. И вот с таким хреновым раскладом я сажусь за стол и начинаю судорожно соображать, как бы мне из сей передряги выпутаться. А сижу-то я прямо напротив преподавательского стола. И вот преподавательница отворачивается, и я хватаю с ее стола другой билет, а свой кладу на его место. Все девчонки приходят в ужас от моей наглости и от предвкушения экзекуции, которая должна за сим поступком последовать. Беда-то в том, что мне совершенно неизвестно, успела ли экзаменаторша заметить, который билет я вытащил в первый раз. Если успела и увидит, что теперь у меня на руках билет совсем другой, расправа будет скорой и неминуемой. Такие зачеты надо сдавать с первого захода, потому что иначе не будет ни каникул, ни радости, а будут, вероятно, смерть и позор.

 

Но вот подходит моя очередь отвечать. Я сажусь на стул и барабаню по подмененному билету. И все сходит мне с рук. И я вываливаюсь из аудитории в коридор, где уже стоит довольная Танька и остальные мои кореша, и в беспечности своей не подозреваю о том, сколько еще открытий чудных сулят мне дальнейшие зачеты и экзамены в заведении, которое несколькими строками выше я малодушно окрестил шарашкиной конторой, но сделал это исключительно по доброте душевной, ибо видит Бог — нигде я не был так весел и безмятежен, как в своем родном РГПУ. Впрочем, вру. Кое-где был.

 

  1. О ТРИЛОГИИ ДАВИДА ЧЕРКАССКОГО. ЧАСТЬ II

19.06.2014, Четверг, 16:25

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *