405. БЕРНАРДО БЕРТОЛУЧЧИ, «ЛУНА», 1979

LUNA, (aka LA LUNA), from left: Jill Clayburgh, director Bernardo Bertolucci, on set, 1979. ©20th Century-Fox Film Corporation, TM Copyright/courtesy Everett Collection

Эх, не лежит у меня душа к серьезному разговору о фильме Бернардо Бертолуччи «Луна», посему я ограничусь двумя-тремя словами, а потом напишу что-нибудь веселенькое, полагаясь на собственную фантазию. «Луну», насколько я понял из разных заметок, никто особо не любит. К удачам прославленного режиссера сей фильм не относят, но мне он провальным не показался. Картина нигде не провисает, снята она добротно, и актеры играют хорошо. Это история взаимоотношений матери с сыном-подростком, преподнесенная довольно провокационно, ибо режиссер, помимо прочего, затрагивает тему инцеста. Однако главная тема это звериный материнский инстинкт, который движет всеми поступками героини. Героиня — оперная певица, она перевозит сына из США в Италию, там она с триумфом выступает на сцене, а сын меж тем подсаживается на героин. И то самое материнское бешенство, неизбежное при таких раскладах, выведено режиссером настолько филигранно, что только за это фильм следует признать хорошим. Любая мать кому угодно перегрызет глотку за свое чадо. Сей тезис органично выплывает из ткани повествования, хотя на деле здесь никому ничего не перегрызают. И показано сие очень убедительно, за что Бертолуччи и спасибо.

 

Ну ладно, с «Луной» всё. Вот какую историю я расскажу. Сидит Бертолуччи в корзине и наматывает рыжую бороду на кулак. Мимо идет Кончаловский. «Эй! — кричит Бертолуччи. — Подь сюды!» Кончаловский подходит. «Я бишь запамятовал, — говорит Бертолуччи, — как тебя величать: Андрей или же Андрон. Или, быть может, Адриан?» — «Какой я тебе на фиг Адриан?» — сердится Кончаловский. «А вот. Читал я тут пьесу “Сомбреро”, и там есть парень по имени Адриан. Уж не ты ли?» Кончаловский, который пришел вовсе не за этим, со злости вынул из кармана куриное яйцо и разбил его о нос Бертолуччи. Но то было яйцо, сваренное вкрутую, посему Бертолуччи не пострадал. «Хорошее название “Сомбреро”, — продолжил гнуть свою линию итальянец, — жаль, что не я его придумал». — «Слушай, — говорит Кончаловский, — ты свои штуки брось. Я ж вижу, ты в корзине сидишь» — «Ага. Я фильм новый высиживаю. На фильмы у меня нынче дефицит. Такая, брат, комиссия, не идут, понимаешь, фильмы». — «У меня то же самое. Тоже дефицит. Я тоже хочу фильм высидеть, вот только корзины у меня нет. Дай мне запасную». — «Ага, — говорит Бертолуччи и достает из-за спины сомбреро. — Вот сюда и высиживай». Кончаловский увидел, что с этим человеком каши не сваришь, и ушел прочь. А Бертолуччи все ж таки высидел хороший фильм. Он назвал его «Суровая нитка картонного умозаключения». Назначил премьеру. Пришли люди, посмотрели. И у каждого, кто посмотрел, в ухе поселился маленький Кончаловский. Носить Кончаловского в ухе было очень удобно, потому что он был человек-справочник. Он мог дать ответ на любой вопрос. То была нанотехнология, о чем человечество еще не подозревало. И все ж — нанотехнология. Красота! А на вертушке у меня играют Bluesbreakers; тоже неплохо.

  1. БЕРНАРДО БЕРТОЛУЧЧИ, «ЛУНА», 1979

04.12.2015, пятница, 01:36

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *