50. НИКИТА МИХАЛКОВ, «СВОЙ СРЕДИ ЧУЖИХ, ЧУЖОЙ СРЕДИ СВОИХ», 1974

никита михалков, свой среди чужих, чужой среди своихЯ думаю, что это лучший фильм Никиты Михалкова. Он снят хорошо и убедительно. Убедительность этой картины резко контрастирует с откровенно неудавшимися продолжениями «Утомленных солнцем». Но не об этом сейчас речь. Критики любят называть картину истерном — то есть вестерном, но на русский лад. Я хочу с этим поспорить. Стилистически «Свой среди чужих» выглядит как типичный спагетти-вестерн. Это и есть спагетти-вестерн, причем выдающийся.

 

В 60-е — 70-е в Италии было сделано много таких картин, и не все они сделаны добросовестно. Я не берусь сейчас давать определение столь замечательному жанру, ибо для этого нужно напрягать мозг, а у меня болит голова. Да и ни к чему это. Чтобы понять, что такое спагетти-вестерн, нужно просто посмотреть пару десятков образцов. У Михалкова в молодости такая возможность была, потому что кинематографисты имели доступ к тем картинам, которые простым смертным в СССР не показывали. Из европейских и американских картин кинематографисты черпали вдохновение, а зачастую и сдирали идеи.

 

Но я не вижу ничего плохого в подражании, ибо подражая художник вырабатывает свой индивидуальный почерк. Эту мысль я, кстати, взял у Сальвадора Дали. Так вот. Насмотревшись хороших (и не очень) спагетти-вестернов, Михалков решил сделать свой. Возможности у него были. Сюжет картины, наверное, не блещет оригинальностью, но Михалков здесь подкупает проработкой характеров и мастерством. Характеры действительно проработаны очень грамотно. Даже сходу и не скажешь, кто тут главный герой. Шилов? Но неужели у героя Шакурова роль хуже? Или, может, главный здесь Лемке? Но тогда куда девать Брылова? И как быть с выпуклыми образами, созданными Пороховщиковым и Солоницыным?

 

Солоницын, кстати, играет фигуру довольно зловещую. Его герой ходит в черном костюме и черной шляпе. По сути, это серый кардинал. Он борется с контрой, но кто поручится, что его методы гуманны? Впрочем, оставим этот вопрос. Единственное, чем отличается картина от классических спагетти вестернов, так это количеством трупов. Михалков не мог себе позволить угробить столько же героев, сколько угробили в свое время Серджио Леоне, Серджио Корбуччи, Дамиано Дамиани и прочие. Зато музыка Эдуарда Артемьева очень напоминает музыку Эннио Морриконе, что вовсе не значит, что она не самобытна.

 

Начало картины, тот самый видеоклип с песней Артемьева-Кончаловской, которую исполняет Александр Градский, это, разумеется, главный козырь фильма. Здесь показана эйфория усталых и победивших воинов, которые теперь могут найти отдохновение на груди любимых женщин. Танец Шакурова и смеющаяся физиономия молодой девушки вкупе с пробирающей до дрожи песней вызывают мгновенный катарсис.

 

Когда я собираюсь пересматривать эту картину, то всегда предвкушаю этот эпизод. Другой любимый момент — когда Шилов смотрит девушке в вырез платья, она это замечает и платье запахивает, а Шилов надвигает на глаза фуражку, словно ему и не хотелось туда смотреть. Ну и еще раз скажу, что оператор Павел Лебешев знал толк в своей профессии настолько, что уместно будет допустить, что на съемках не Михалков, а именно он руководил процессом. А фильм, кстати, снимался в Чечне; отсюда и красивейшие пейзажи. Вот так.

 

50. НИКИТА МИХАЛКОВ, «СВОЙ СРЕДИ ЧУЖИХ, ЧУЖОЙ СРЕДИ СВОИХ», 1974

18.10.2013, пятница, 02:05

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *